С утра до обеда человек добросовестно трудится, вечером забирает расчетный лист — и видит там цифру, которая даже близко не дотягивает до прожиточного минимума. Знакомая история? Для миллионов россиян, вынужденных работать на условиях неполной занятости, это суровая реальность. Формально работодатель ничего не нарушает: платит пропорционально отработанному времени. А фактически отправляет сотрудника за черту бедности. Законодатели наконец решили перекрыть этот парадоксальный канал и предложили ввести минимальный почасовой размер оплаты труда. Рассказываем, как это может изменить жизнь тех, кто трудится неполный день, и почему у новой инициативы есть не только сторонники, но и скептики.
Действующая система охраны труда выглядит безупречно только на первый взгляд. Минимальный размер оплаты труда — это сумма, ниже которой работодатель не имеет права платить своему сотруднику, если тот отработал полную неделю (40 часов). Но как только человека переводят на «неполный день», формально всё становится дозволенным. Работодатель может сократить занятость до 4-5 часов в день и законно платить 15 тысяч рублей вместо установленных государством 27 тысяч (на 2026 год). И проверяющие органы не предъявят претензий: часы не те, значит и зарплата может быть существенно ниже.
На деле это превратилось в массовый инструмент оптимизации издержек. Бизнес, зажатый высокими налогами и сложной экономической ситуацией, все чаще прибегает к частичной занятости, чтобы не сокращать штат целиком, но и не разоряться на зарплатах. По данным, собранным депутатами, такие схемы затронули уже не единицы, не тысячи, а миллионы людей. Реальные масштабы проблемы отражает сухая статистика Росстата: около 1,8 миллиона работающих граждан России (2,6% от общего числа) в 2025 году получали зарплату ниже МРОТ. По сути, они трудятся, но их труд государство де-факто оценивает как «недостойный».
Суть законопроекта, подготовленного межфракционной группой депутатов, проста, как все гениальное. Раз в год, одновременно с установлением обычного МРОТ, предлагается закреплять и его «почасовую проекцию». Причем этот новый показатель не должен быть ниже стоимости часа, рассчитанной на основе минимальной месячной зарплаты.
Звучит немного абстрактно? Поясним на примере. Предположим, по закону гражданин, работающий 5 дней в неделю по 8 часов, получает 30 тысяч рублей. Следовательно, его час работы «стоит» примерно 180 рублей. Если же человек работает половину этого времени, он должен получать не на пустом месте рассчитанную «часть» от МРОТ, а свою ставку (например, 50% от былой зарплаты), но умноженную на этот самый почасовой минимум. Это, как поясняют разработчики, гарантирует, что при частичной занятости фактический доход человека не будет опускаться ниже границы бедности. Расчет показателя при этом будет идти от среднемесячного количества рабочих часов.
Авторы законопроекта — среди них председатель комитета Госдумы по труду и соцполитике Ярослав Нилов — долгое время добивались закрепления этого механизма именно для защиты прав граждан, которые вынуждены работать на условиях неполной занятости. По словам Нилова, ежегодное установление такого минимума позволит гарантировать достойную оплату труда и обеспечить социальную защищенность для многомиллионной категории работников.
Если закон примут, он вступит в силу уже в следующем календарном году. И это будет означать тектонический сдвиг для всего рынка труда. В первую очередь изменения коснутся тех самых 1,8 миллиона человек, которые официально живут за чертой бедности, имея постоянную работу. Их доходы, скорее всего, вырастут — впрочем, это также может подтолкнуть работодателей к пересмотру штатного расписания: иногда проще нанять одного полноценного сотрудника, чем двух «почасовиков».
Кроме того, депутаты распространяют на новую почасовую ставку все существующие государственные гарантии. Это значит, что даже работая 4 часа в день, человек сможет претендовать на те же социальные пакеты, больничные и компенсации, что и его коллеги на полной ставке. «Позволит увеличить зарплату для миллионов россиян, которые сегодня вынуждены довольствоваться копейками», — резюмирует суть инициативы депутат Дмитрий Свищев.
Однако скептики, и в их числе доктор экономических наук Алексей Зубец, призывают не торопиться с эйфорией. Главная проблема, по их мнению, даже не в цифрах, а в практической реализации. Закон хорош там, где есть четкий электронный учет рабочего времени турникеты на входе и выходе, автоматические системы. Но что делать огромной армии санитарок, уборщиц и техничек в поликлиниках и школах? Где нет никаких электронных пропусков, доказать в суде переработку или, наоборот, недостаток часов почти невозможно.
«Если нет электронной фиксации — с чем идти в суд?» — задается риторическим вопросом Зубец.
Кроме того, есть риск, что законопроект вызовет обратный эффект: работодатели, опасаясь лишних расходов, начнут не уменьшать, а увеличивать занятость, переводя людей с неполного дня на полный, но с прежней, невысокой фиксированной ставкой, фактически загоняя их в ту же долговую яму. В любом случае, в парламенте понимают, что инициатива лишь первый шаг. Вслед за ним должны последовать другие меры по контролю за реальным временем труда и борьбе с «серыми» схемами, где зарплата делится на официальную и конвертную части.
Для отрасли охраны и безопасности эта инициатива двойной выстрел. С одной стороны, она может привести к удорожанию услуг ЧОП, так как многие сотрудники работают посменно и частично. С другой — это шанс легализовать рынок и вытеснить недобросовестных подрядчиков, которые экономят на зарплатах персонала, нанимая людей фактически за еду. В конечном счете, речь идет не просто об арифметике зарплаты, а о фундаментальном принципе: любой труд, даже не на полную ставку, должен быть достойно оплачен.