Самый чёрный день в календаре: 85 лет назад началась Великая Отечественная война.
22 июня 1941 года — дата, навсегда разделившая жизнь двухсот миллионов советских людей на «до» и «после». В тот воскресный день, когда по всей стране звенели выпускные балы и грезились планы на лето, нацистская Германия без объявления войны обрушила на западные границы СССР мощь своей военной машины. Именно тогда прозвучали слова, ставшие для всей страны императивом: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!» «Известия» вспоминают, как это было — день, с которого отсчитываются четыре года нечеловеческих испытаний, миллионов жертв и беспримерного мужества.
Лето 1941 года выдалось умеренно тёплым: в западных областях СССР около 20 градусов, облачно, временами дождь. В Москве воскресный день 22 июня должен был выдастся ясным. Однако в предрассветной тишине уже таилась смертельная угроза. Немецкие дивизии, сосредоточенные вдоль границы, ждали только сигнала.
Война против Советского Союза была для Гитлера не просто военной кампанией, а идеологической миссией по уничтожению «неполноценных» народов. За три месяца до вторжения он откровенно заявлял генералам:
«Мы обязаны истреблять население, это входит в нашу миссию охраны германского населения. Нам придется развить технику обезлюживания. Если меня спросят, что я подразумеваю под обезлюживанием, я отвечу, что имею в виду уничтожение целых расовых единиц».
Гипнозу нацизма поддались миллионы немцев. Ефрейтор вермахта вспоминал свои ощущения накануне вторжения:
«Нас — солдат Великого рейха — ждет война с самим Советским Союзом. Но нет такой силы, которая смогла бы сдержать движение наших армий. Для русских это будет настоящая война, для нас — просто победа. Мы будем за нее молиться».
Их учили ненавидеть и презирать — и научили.
Советское руководство не раз получало сигналы о грядущем нападении. 21 июня 1941 года посол СССР в Берлине Владимир Деканозов готовил ноту протеста в связи с 180 нарушениями границы немецкими самолётами. Но министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп не принял его. В тот же день британский дипломат Криппс предупреждал советского посла в Лондоне Ивана Майского: Гитлер нападёт в ближайшие недели. В Москве считали, что война начнётся не раньше 1942 года — это позволило вермахту добиться эффекта внезапности и тяжело сказалось на первых месяцах обороны.
В 3 часа 15 минут ночи немецкие бомбардировщики атаковали Севастополь, Крым, Брест, Минск, Ленинград, Киев, Гродно и Кронштадт. Они бомбили не только военные объекты, но и жилые кварталы. Одна из бомб упала на жилой квартал Севастополя, убив около двадцати человек и ранив более сотни. Кинооператор Иосиф Вейнерович, оказавшийся на вокзале в Минске, стал свидетелем налёта:
«С запада небо было усеяно будто мушиными точками, которые на глазах приобретали очертания самолетов… Рушится жилой дом. В кадре — детская кроватка с куклой. А ее хозяйка уже погибла».
Так начиналась череда военных преступлений гитлеровцев, которые в ту ночь вторглись на территорию нашей страны, чтобы принести гибель и разорение — себе же на погибель.
В кремлевском кабинете рано утром обсуждался текст обращения к советскому народу. Вячеслав Молотов, нарком иностранных дел, зачитал его по радио в полдень. Впервые прозвучало словосочетание «отечественная война», вызывавшее аналогию с событиями 1812 года. Заключительные слова:
«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»
Эти слова запомнились всем, кто в тот день стоял у репродукторов. С этого момента жизнь разделилась на довоенную и ту, где каждая минута могла стать последней.
Низкий баритон Юрия Левитана разнёс эту весть по всей стране. Его голос, в котором слышались тревога и скорбь, но никогда не угасала вера в победу, стал символом тех лет.
В Ленинграде, не дожидаясь повесток, в тот же день в военные комиссариаты пришли около 100 тысяч человек. Школьники, вчерашние выпускники, люди старше призывного возраста — все стремились на фронт. Будущая журналистка Нина Соболева, ленинградская выпускница, записала в тот день в дневнике:
«В четыре утра мы с ребятами возвращались с набережной Невы. Шли вдоль Крюкова канала, пели тихонько «Любимый город может спать спокойно…» А в это самое время!.. …Что же будет? Папа сказал, что, конечно, фашисты получат по заслугам, но всё это очень серьезно… Мы с ребятами собирались сегодня встретиться и ехать на пароходике в Петергоф. Как это всё далеко уже — выпускной бал, танцы, смех, всякие планы… А прошло всего несколько часов».
Уже 23 июня, в понедельник, началась всеобщая мобилизация. Тогда многие ещё верили в быстрый разгром врага, не осознавая, что противостояние продлится долгих четыре года.
На западных рубежах от Балтики до Молдавии уже шли жестокие бои. Пограничники приняли на себя первый и самый сильный удар. Немецкое командование отводило на подавление их сопротивления не более получаса, но ни одна застава не отступила без приказа. Бойцы стояли насмерть, выигрывая минуты и часы для отходящих частей.
В первый же день войны произошло первое освобождение захваченного врагами города — Перемышля. 92-й Перемышльский пограничный отряд совместно с 99-й стрелковой дивизией контрударом выбил захватчиков и удерживал город до 27 июня. Командовал контрударом старший лейтенант Григорий Поливода. Уже тогда стало ясно: Красная армия способна сопротивляться, а советский солдат умеет побеждать.
Писатель и военкор Всеволод Вишневский в первый же день войны вывел формулу, которая стала духовным оружием для миллионов:
«Каждый должен сказать сам себе, наедине со своей совестью: «Я не потерплю фашистских злодеяний, обманов, насилий! Я готов к любой борьбе, на смерть. Я оберегу родину, помогу этим и народам Европы… Имя русского, имя советского человека должно стать и станет всемирным именем: победитель, спаситель культуры, права и свободы»».
85 лет отделяют нас от того дня, но память о подвиге, о цене, заплаченной за мир, остаётся живой. В каждом доме хранятся воспоминания о героях, которые отдали жизнь, чтобы мы могли жить под мирным небом.
По материалам iz.ru