Российские мошенники всё активнее применяют психологическое воздействие и искусственный интеллект, чтобы получать доступ к деньгам граждан. Во II квартале 2026 года число выявленных атак с использованием социальной инженерии выросло почти на 50%, свидетельствуют данные Банка России. Злоумышленники разрабатывают многоступенчатые сценарии, представляются сотрудниками разных организаций и убеждают людей самостоятельно совершать финансовые операции. Почему россияне продолжают доверять мошенникам, как преступникам удаётся обходить банковскую защиту и насколько реально вернуть похищенные деньги — в материале «Известий».
Новые схемы с использованием современных технологий и психологических приёмов появляются регулярно, и злоумышленники постоянно их совершенствуют. Так, 4 октября в МВД сообщили, что мошенники начали активнее изучать соцсети потенциальных жертв: собирают сведения о профессии, увлечениях, семейном положении и цифровых привычках, после чего разрабатывают индивидуальную легенду. Например, сначала направляют сообщение с фишинговой ссылкой, затем звонят от имени банка или полиции, а на заключительном этапе могут подключить курьера для получения денег.
В сентябре аналитики компании F6 назвали «Ведомостям» три схемы обмана под видом денежных выплат. На поддельных сайтах Социального фонда россиянам обещали 210 тыс. рублей, от имени портала «Работа России» — 300 тыс., а через фальшивый сервис «Яндекс Задания» — до 60 тыс. Для получения денег пользователей переводили в Telegram, где требовали оплатить вымышленные комиссии, пошлины и налоги. По данным F6, только одна мошенническая группа использовала сеть из 15 поддельных сайтов.
Ещё одним направлением стали атаки через сервисы знакомств. Как предупредили 4 сентября в МВД на портале «МВД Медиа», преступники сначала устанавливают доверительные отношения, а затем просят помочь получить скидку, оформить заказ или перейти по ссылке. В других случаях новые знакомые предлагают вложиться в якобы прибыльный проект, демонстрируют фиктивный рост дохода и постепенно убеждают переводить всё большие суммы. В конце сентября в МВД предупредили и о мошенничестве с использованием сведений о месте работы и номера СНИЛС: злоумышленники создают поддельные рабочие чаты, сообщают о якобы скомпрометированных учётных записях и подключают к разговору мнимых правоохранителей, а под предлогом проверки убеждают передать наличные курьерам для фиктивного декларирования.
Социальная инженерия — это совокупность методов психологического воздействия, с помощью которых злоумышленники побуждают человека раскрывать конфиденциальную информацию или совершать действия в интересах преступников. В отличие от традиционных кибератак, мошенникам необязательно взламывать банковские приложения или платёжную инфраструктуру: иногда достаточно убедить владельца счёта самостоятельно подтвердить перевод, оформить кредит или предоставить доступ к личному кабинету.
Масштабы проблемы отражает статистика ЦБ: в I квартале 2026 года регулятор зафиксировал 19 151 атаку с использованием социальной инженерии, а во II квартале — уже 28 678, то есть рост на 49,75%. При этом количество обнаруженных фишинговых атак за тот же период сократилось с 450 до 426, а атак с вредоносным ПО — с 95 до 85.
Рост числа киберинцидентов связан в том числе с распространением искусственного интеллекта, рассказал «Известиям» эксперт по кибербезопасности, директор и партнёр компании «Интеллектуальный Резерв» («ИТ-Резерв») Павел Мясоедов. По его словам, современные технологии и ИИ значительно упростили подготовку мошеннических схем: злоумышленники анализируют новостной фон, готовят тексты и сценарии для атак, а также используют нейросети для написания программ, в том числе предназначенных для компрометации устройств. Раньше для создания вредоносного ПО требовались навыки программирования, теперь часть задач можно выполнять с помощью нейросетей, в том числе модифицированных моделей без ограничений на создание опасного контента. Впрочем, рост статистики объясняется не только технологиями: граждане стали чаще сообщать о подозрительных операциях в банки и обращаться в правоохранительные органы, что также влияет на выявляемость. Вместе с тем эксперт считает, что реальная мошенническая активность тоже растёт — в том числе из-за снижения порога входа в киберпреступность благодаря ИИ.
Одной из особенностей современных схем стало использование привычных бытовых ситуаций: злоумышленники могут звонить под предлогом доставки посылки, замены счётчиков, оформления социальной льготы или перерасчёта выплат, а финансовые требования появляются позднее, когда контакт уже установлен. Особую опасность представляют многоступенчатые сценарии, в которых с человеком последовательно общаются несколько злоумышленников, рассказал Мясоедов: сначала обращаются с относительно безобидным предлогом, например сообщают о программе замены счётчиков или возможности получить льготу, после чего к разговору подключается другой участник схемы, использующий уже полученную информацию. Мошенники нередко маскируют сообщения под уведомления известных сервисов и просят сообщить код подтверждения.
Кандидат психологических наук, клинический психолог Марина Солдатенкова объяснила «Известиям», что начало общения с нейтральных вопросов позволяет постепенно снижать настороженность человека: через нейтральность и маленькие шаги снижается контроль и способность анализировать информацию, часто используются простые фразы-вопросы, чтобы человек как минимум сказал «да», а на четвёртый раз ему сложно сказать «нет». Мошенники могут заранее изучать соцсети жертвы, её профессиональную деятельность, положение в обществе и личные достижения, а на основе этих данных разрабатывать индивидуальный сценарий воздействия — в частности, использовать страх потери денег, желание быть нужным или значимым, стремление выполнить распоряжение руководства либо обычное любопытство.
Главная задача социальной инженерии — заставить человека совершить действия, которые в обычных обстоятельствах он счёл бы опасными. Для этого преступники используют психологическое давление, создают ощущение срочности и убеждают жертву, что промедление приведёт к серьёзным последствиям. По словам Солдатенковой, информированность о схемах сама по себе не гарантирует защиты: человек может быть уверен, что никогда не попадётся, и именно эта уверенность снижает бдительность — это так называемое смещение оптимиста. Дополнительную роль играет психологическое сопротивление: когда близкие предупреждают об опасности, человек может воспринимать советы как попытку ограничить его самостоятельность, и желание доказать свою правоту иногда оказывается сильнее осторожности. Другой механизм — иллюзия контроля: человек продолжает общение с предполагаемым мошенником, рассчитывая сам определить момент, когда нужно прекратить разговор, но постепенно вовлекается в сценарий. Сложности возникают и после первого действия: если человек уже перешёл по ссылке, сообщил часть информации или согласился с собеседником, ему трудно признать ошибку и отказаться от дальнейшего участия — это когнитивный диссонанс.
Адвокат, кандидат юридических наук, управляющий партнёр юридической фирмы «Некрасов, Рудоманов и партнёры» Андрей Некрасов считает, что одна из главных причин успешности таких схем — доверчивость граждан: людей обманывают по самым надуманным основаниям, и сколько ни говори, они всё равно верят и предоставляют данные карт, доступ к «Госуслугам» и онлайн-банкам. По мнению адвоката, мошенники могут использовать практически любые предлоги, поэтому универсального сценария не существует, а основной способ защиты — отказ от передачи личных и финансовых сведений незнакомым собеседникам.
Распространённое представление, что от телефонного мошенничества страдают в основном пенсионеры, не отражает всей картины: пожилые действительно становятся целевой аудиторией отдельных схем, но с попытками обмана сталкиваются и другие возрастные категории. Согласно исследованию Банка России, опубликованному 2 июня 2026 года, почти половина москвичей, потерявших деньги из-за мошенников, — работающие люди 25–54 лет со средним и высоким уровнем дохода; средний размер их потерь составил 202,7 тыс. рублей, а мужчины и женщины подвержены риску примерно в равной степени — 49,5% и 50,5% соответственно. По словам Солдатенковой, у разных возрастных групп свои особенности, которые используют злоумышленники: молодёжь с высокой цифровой грамотностью страдает от излишней самоуверенности, средний возраст оставляет много следов в Сети (покупки, маркетплейсы, фото успеха), пожилые привержены системе социальных институтов — звонок из органов, ЖКХ, — а для многих это ещё и одиночество.
По мере совершенствования антифрод-систем злоумышленники адаптируют действия к новым механизмам обнаружения подозрительных операций. Одним из способов обхода защиты становится использование устройств самих клиентов: как объяснил Мясоедов, мошенники могут получать доступ к компьютерам и смартфонам через программы удалённого управления или вредоносное ПО, причём пользователь не всегда замечает постороннюю активность, поскольку современные устройства работают без заметного снижения производительности, — в результате мошеннические действия совершаются с устройства легального пользователя. Кроме того, преступники могут использовать ИИ для имитации обычного поведения клиента: при подготовке операций учитываются последовательность действий, открытие приложений и интервалы между нажатиями кнопок, из-за чего антифрод-система, обученная распознавать известные схемы, может не обнаружить новые способы. Дополнительную сложность представляют ситуации, когда человек самостоятельно выполняет указания злоумышленников: операция внешне соответствует обычным действиям клиента, несмотря на то что решение принято под психологическим воздействием.
Даже если о мошенничестве становится известно правоохранительным органам, возвращение похищенных средств остаётся серьёзной проблемой. По словам Мясоедова, деньги могут выводиться через криптовалютные кошельки и переводиться за пределы России, а после вывода получить к ним доступ крайне сложно; привлечь к расследованию местные правоохранительные органы также не всегда удаётся. Адвокат Некрасов оценивает перспективы возврата как крайне низкие: потерпевших — массовая категория, большинство случаев связано с относительно небольшими хищениями, часть потерпевших не обращается в органы, а расследование осложняется нехваткой технических средств и информации о злоумышленниках. Отдельная проблема — доказывание обстоятельств преступления, когда пострадавший самостоятельно подтвердил банковскую операцию: крайне сложно доказать, что человек не понимал последствий своих действий и действовал под влиянием обмана, ведь он сам предоставил данные для трансакции и подтвердил перевод, а установление факта психологического воздействия требует дополнительных доказательств.
Несмотря на рост числа выявленных атак, банки и операторы связи продолжают совершенствовать системы противодействия мошенничеству, однако технические ограничения не могут полностью исключить риск обмана — важную роль играет поведение самих граждан. Мясоедов рекомендует прежде всего обращать внимание на то, кто стал инициатором общения: если человек сам не совершал никаких действий, не оформлял запрос и не инициировал обращение, но ему неожиданно звонят и просят продиктовать код, передавать его нельзя. Солдатенкова советует не продолжать подозрительные разговоры, выдерживать паузу перед принятием решений, использовать автоответчик для незнакомых номеров и учиться распознавать собственные эмоциональные реакции, особенно страх и ощущение срочности.