Девятый созыв Госдумы начал работу с создания сразу двух новых комитетов — по искусственному интеллекту и по уголовному и административному законодательству. Последний сразу вышел в лидеры по числу законопроектов: сейчас у него в работе свыше 120 инициатив. Зачем понадобилась новая структура, какие законопроекты в приоритете, почему её прозвали «комитетом по запретам» и оправдано ли это, «Парламентской газете» рассказал председатель комитета Юрий Петров.
Отсеять лишнее и определить приоритеты
— Юрий Александрович, в начале октября сообщалось, что вашему комитету «по наследству» от прошлых созывов досталось рекордное число законопроектов — 112. Это так?
— Изначально председатель Госдумы Вячеслав Володин объявил, что у нас в работе 114 законопроектов. Вскоре цифра выросла до 122 — столько реально было «на руках» с самого начала. Вы правы: наш комитет сегодня самый загруженный и, насколько я помню, единственный, у кого в работе больше ста законопроектов. У ближайшего по объёму комитета по труду, социальной политике и делам ветеранов их меньше сотни. У комитета по государственному строительству и законодательству, откуда мы «вышли», — 96.
— Комитет новый, он появился лишь в текущем созыве, выделившись из Комитета по государственному строительству и законодательству. В чём смысл его формирования?
— Изначально идея была разгрузить Комитет по государственному строительству и законодательству под руководством Павла Крашенинникова. К концу работы восьмого созыва у него скопилось больше 200 законопроектов, и цифра не уменьшалась, несмотря на активную работу. Посчитали, что если разделить две зоны ответственности — государственное строительство и административное и уголовное законодательство, — процесс пойдёт быстрее, а инициативы будут обрабатываться оперативнее и эффективнее.
— Комитет провёл четыре заседания. Удалось ли наладить работу при такой загрузке?
— Сейчас аппарат по моему запросу готовит справку, удалось ли добиться отрицательной динамики: уменьшается ли общее число законопроектов в работе или прирастает, потому что новые поступают быстрее, чем мы успеваем рассматривать старые. От этого и будем отталкиваться. Основная задача сейчас — уменьшить пакет инициатив. На прошлом заседании мы рассмотрели девять законопроектов, на очередном — двенадцать. Рассчитываем в ближайшее время хотя бы снизить их число менее чем до сотни.
— Удалось ли выделить ключевые законопроекты, которым комитет уделит особое внимание?
— Как я говорил, сейчас мы стараемся максимально отсеять законопроекты, которые можно провести по упрощённой процедуре. После этого определим наиболее приоритетные, на которых сосредоточимся. Так что пока об этом говорить рано. Единственное: по просьбе Минюста в приоритетном порядке занимаемся законопроектом о судебной экспертизе, который вносили ещё чуть ли не в 2014 году. По нему были готовы заключения правового управления Госдумы и государственно-правового управления администрации президента. Законопроект планировали рассмотреть ещё в апреле, но по ряду причин не успели, и он также перешёл в наш комитет. Сейчас мы вновь собираем отзывы и заключения, чтобы в приоритетном порядке рассмотреть и, если всё в порядке, одобрить и вынести на пленарное заседание.
Не «комитет по запретам»
— Ряд политологов считает ваш комитет индикатором, по которому можно судить, в какую сторону движется российское законодательство. Вы согласны?
— Такое мнение имеет право на жизнь, если речь конкретно об уголовном и административном законодательстве. Глобальную политику страны наш комитет, конечно, не определяет и не отображает.
— Ещё одно негласное название вашего комитета — «комитет по запретам». Некоторые независимые эксперты усматривают в его появлении признак того, что Россия планирует двигаться по пути ужесточения законодательства, роста числа запретов и ограничений. На ваш взгляд, это оправдано?
— Всё дело в не вполне правильном толковании наших задач. Основные вопросы, с которыми мы работаем, — это ответственность в том или ином виде. А ответственность в законодательстве по умолчанию устанавливается через запреты и ограничения — не через поощрения же её устанавливать, верно? Но при этом мы вовсе не обязаны поддерживать абсолютно все предлагаемые запреты и ограничения. Если на основании анализа и всестороннего обсуждения решим, что тот или иной запрет излишен или не нужен, — конечно, отклоним. Так что появление нашего комитета никак не отражает «ужесточение» российской политики.