Каспийское море долгое время оставалось правовой серой зоной. Ни Конвенция ООН по морскому праву, ни Актауское соглашение 2018 года (которое до сих пор не ратифицировали все прикаспийские государства) не давали чёткого ответа на вопрос, как защищать буровые платформы от беспилотников, диверсантов и террористических угроз. Теперь этот пробел ликвидирован. В России вступил в силу закон, который автоматически создаёт вокруг нефтегазовых сооружений 500-метровую зону безопасности. Охрана (Росгвардия, ведомственные структуры и специализированные ЧОПы) получает право перехватывать и уничтожать любые беспилотные аппараты — в небе, на воде и под водой — без лишних согласований. Разбираемся, как работает новая система, кто за неё заплатит и почему эксперты называют эту меру вынужденной, но не безрисковой.
Каспий — уникальный водоём. Он не подпадает под действие Конвенции ООН по морскому праву, потому что является внутренним, не имеющим прямого выхода в океан. Актауская конвенция 2018 года, которая должна была урегулировать статус моря, до сих пор не вступила в силу из-за того, что её ратифицировали не все пять прикаспийских государств.
«Законопроект был абсолютно необходим для обеспечения безопасности региона, учитывая особый правовой статус Каспия. Ранее каспийские буровые платформы находились в юридическом вакууме, потому что Каспий является закрытым внутренним водоемом, и на него не распространяется общемировая Конвенция ООН по морскому праву», — пояснила в беседе с редакцией «Каспий Сегодня» старшая преподаватель департамента зарубежного регионоведения факультета мировой экономики и мировой политики, заведующая научно-учебной лабораторией исследований современного Ирана НИУ ВШЭ Эльмира Имамкулиева.
При этом Каспий сегодня превратился в критически важную транспортную артерию. Здесь развивается международный транспортный коридор «Север — Юг», растёт товарооборот между Россией и Ираном. На фоне эскалации конфликта на Ближнем Востоке и реальной угрозы ударов дронами защита этой инфраструктуры стала приоритетом.
Согласно новому закону, вокруг каждой нефтегазовой платформы автоматически создаётся зона безопасности радиусом 500 метров. Это не просто круг на воде — это полноценный защитный цилиндр, который распространяется на воздушное пространство, на водную гладь и вглубь до самого морского дна. Зона возникает без бюрократических проволочек: недропользователь обязан лишь уведомить ФСБ, Минэнерго и Минобороны о точных координатах объектов.
Для физического перехвата скоростного дрона 500 метров — критически мало. Но эта зона важна как юридический рубеж. При пересечении границы охрана получает право открывать огонь или активировать средства РЭБ без предупреждения. К защите допускаются только Росгвардия, ведомственная охрана и специализированные частные охранные организации, прошедшие строгий отбор. В их распоряжении — мобильные комплексы РЭБ, противодронные ружья и гидроакустические системы для поиска подводных диверсантов.
Политолог-международник, заместитель генерального директора Центра политической информации Анастасия Гафарова пояснила, что новый закон выводит антитеррористическую защищённость каспийских объектов из общей системы стандартных проверок и присвоения категорий опасности.
«Теперь же, с принятием нового закона, антитеррористическая защищенность объектов на Каспии будет определяться отдельными правилами, устанавливаемыми правительством РФ, то есть из общей стандартной системы проверок и присвоения категорий опасности и рисков они будут выведены. Цель таких мер тоже вполне понятна — это позволит быстрее реагировать на новые угрозы (например, дроны-камикадзе), под которые старая инструкция не заточена, и также назначать усиленную охрану без бюрократических проволочек, не дожидаясь очередной плановой проверки», — подчеркнула политолог.
Закон прямо не выделяет бюджетных средств на оснащение платформ. Расходы на безопасность возлагаются на владельцев объектов. Основной игрок в российском секторе Каспия — компания «ЛУКОЙЛ», которая эксплуатирует крупные месторождения имени В. Филановского и имени Ю. Корчагина. Именно ей предстоит оплачивать закупку систем мониторинга, радиолокационного оборудования, комплексов РЭБ и услуги лицензированной охраны.
Анастасия Гафарова видит здесь серьёзную проблему:
«С учетом колоссальных финансовых потерь «Лукойла» от санкций и списания активов обеспечение полноценной охраны своих объектов в одиночку видится для компании неподъемной задачей».
По её мнению, более вероятно, что «Лукойл» будет искать форму государственно-частного партнёрства с привлечением сил Росгвардии. Госпомощь может быть обменяна на встречные обязательства — например, доппоставки нефтепродуктов для нужд армии по фиксированным ценам или ускоренное финансирование социальных проектов в регионах присутствия. Государство, в свою очередь, заинтересовано в такой кооперации: любой инцидент в замкнутом Каспийском море (например, разлив нефти) несёт колоссальные имиджевые риски.
У закона есть и потенциальные «побочные эффекты», которые потребуют принятия подзаконных актов. Один из самых острых — как новые правила отразятся на рыболовном хозяйстве и гражданском судоходстве.
Анастасия Гафарова отмечает:
«Введение 500-метровых зон безопасности неизбежно создаст напряженность с гражданскими судами и рыбаками. Сейчас закон обязывает публиковать координаты зон безопасности в так называемых «Извещениях мореплавателям» — это стандартная мировая практика для обозначения опасных районов. Однако какой-нибудь рыболовный траулер или небольшое судно может случайно или вынужденно, допустим, в шторм, оказаться в запретной зоне, а охрана платформы едва ли будет долго разбираться и, согласно закону, имеет право применить силу против «надводного аппарата»».
Кроме того, сама цифра в 500 метров вызывает вопросы у экспертов. С одной стороны, она взята не с потолка и связана с особенностями воздействия РЭБ, чтобы обеспечить эффективность и не мешать другим объектам. С другой стороны, современные беспилотники могут преодолеть такое расстояние всего за 10 секунд. Надводные и подводные дроны двигаются медленнее, но их обнаружение технически сложнее.
«Итоговые параметры зоны безопасности можно назвать оптимальными, так как они детально обсуждались и несколько раз корректировались в процессе доработки законопроекта. Сама же процедура создания зон будет носить уведомительный характер: недрапользователь обязан направить точные координаты объектов в ФСБ, Минэнерго, Минобороны», — добавила Эльмира Имамкулиева.
Новый закон призван установить понятный баланс между экономической деятельностью и безопасностью в Каспийском регионе. Охранные структуры получат право на мгновенное реагирование, финансовая нагрузка перекладывается на недропользователей, а хрупкая экология закрытого моря — под дополнительную защиту. В то же время принципиально новых механизмов закон не предлагает: аналогичные меры уже отработаны в Крыму, и теперь они переносятся на Каспий в силу роста напряжения в регионе. Однако остаются вопросы и к эффективности 500-метровой зоны против скоростных дронов, и к взаимодействию с гражданскими судами, и к финансовым возможностям единственного крупного недропользователя.
«В ближайшей перспективе будут решаться сугубо практические вопросы — как ЧОПы и спецслужбы будут привлечены к работе, как будет проводиться оснащение объектов. Однако нельзя исключать того, что в будущем неизбежная милитаризация региона и растущие риски серьезных провокаций добавят России напряжения в отношениях с соседями», — отметила политолог Анастасия Гафарова.
По материалам caspian.land