За последние десять лет жертвами нападений в российских школах стали более 300 человек. Только за полтора месяца 2026 года произошло шесть резонансных инцидентов в детских садах, школах и колледжах — от Нижнекамска до Анапы. Это рекордное количество за столь короткий срок. Эксперты, депутаты и психологи спорят о причинах: от безнаказанности и буллинга до влияния видеоигр и военной пропаганды. Но единой статистики в стране до сих пор нет, а меры безопасности, судя по всему, не поспевают за ростом агрессии.
Первый удар года пришёлся на 22 января. В Нижнекамске 13-летний ученик лицея напал с ножом на уборщицу, выстрелил из сигнального устройства, а при себе имел маску и тактические перчатки. Друзья позже вспоминали, что он дружил с девочкой, погибшей незадолго до этого, — возможно, трагедия стала спусковым крючком.
3 февраля стал самым чёрным днём. В Уфе девятиклассник ворвался в гимназию со страйкбольным автоматом, выстрелил в лицо учителю и направлял оружие на одноклассников, объяснив это желанием «припугнуть обидчиков». В тот же день в Кодинске (Красноярский край) 14-летняя девочка после конфликта с учителем ранила ножом сверстницу. А через два дня, 5 февраля, в Оренбургской области нетрезвый 25-летний мужчина с ножом ворвался в детский сад №1 в Бугуруслане — воспитатели смогли обезвредить его и удерживать в подвале до приезда полиции.
7 февраля снова Уфа: девятиклассник напал с ножом на студентов в общежитии Башкирского медицинского университета, ранив пятерых, в том числе троих граждан Индии.
11 февраля — Анапа. 17-летний студент техникума открыл стрельбу из охотничьего ружья, украденного у отца. Погиб охранник, два человека ранены. До атаки подросток публиковал в Telegram угрозы и материалы о прошлых нападениях на школы.
Детский психолог Наталья Наумова уверена, что ключевую роль играет отсутствие реального наказания. «Ребёнку, который стреляет из сигнального пистолета или нападает с ножом, как правило, выносят предупреждение, и дело заминается. Дети чувствуют вседозволенность».
Психолог Наталья Искра указывает на общий рост напряжения в обществе: «Страна находится в ситуации военных действий, и это неизбежно подогревает градус нетерпимости. Подростки — лакмусовая бумажка этой нетерпимости, они реагируют импульсивно».
Психолог Родион Гливук подчёркивает роль буллинга: «Взрослые часто игнорируют систематические издевательства, считая их детскими конфликтами. Но буллинг — серьёзный психологический стрессор. В подавляющем большинстве случаев за школьным насилием стоят длительные унижения и изоляция» . Исследования подтверждают: 71% школьных стрелков подвергались травле, а в 81% случаев о готовящемся нападении знали свидетели, но не смогли его предотвратить.
Данные Мининского университета показывают, что инициаторами буллинга становятся либо «отвергаемые», либо «лидеры» — две крайние позиции в школьной иерархии . При этом только 17% свидетелей травли пытаются её остановить.
Трагедия в Анапе вновь обнажила проблему школьной охраны. 55-летний охранник, ценой жизни заблокировавший вход, успел вызвать полицию, но пуля пробила бронежилет. Он скончался, но не пропустил нападавшего дальше.
В декабре 2025 года в Одинцово девятиклассник напал на охранника с ножом и распылил газ, после чего зарезал десятилетнего мальчика. Металлодетектор сработал, но охрана не проверила сумку.
Охранница брянской гимназии, где в 2023 году школьница пронесла дробовик, рассказала: «Рамка пищала на всё — скрепки, ключи, телефоны. Нужно, чтобы она различала опасный металл и загоралась цветом».
Депутат Госдумы Сергей Миронов неоднократно предлагал передать охрану школ Росгвардии, но законопроект отклоняли из-за нехватки финансирования . При этом в ряде регионов, например в Екатеринбурге, охранники получают 131 рубль в час, что неизбежно сказывается на качестве.
Спикер Госдумы Вячеслав Володин видит причину в размывании границ между виртуальным и реальным: дети, увлечённые видеоиграми, перестают осознавать последствия насилия . Депутат Татьяна Буцкая призывает прекратить публиковать подробности нападений в СМИ, чтобы не создавать «вирусный эффект».
Министр просвещения Сергей Кравцов признал, что комиссии ведомства во всех школах, где произошли трагедии, выявили формальный подход к воспитательной работе и профилактике.
Психолог Кирилл Хломов добавляет: «Идея школьного расстрела не приходит в один миг. От фантазий до реализации могут пройти годы. Триггерами становятся острая боль или потеря» . Александра Славянская, глава фонда «Плюс Р», называет скулшутинг разновидностью суицида: человек, идущий на массовое убийство, всегда совершает самоубийство — либо буквальное, либо символическое .
Пока в Кремле заявляют, что МВД и другие ведомства «принимают меры» и все инструкции доведены до адресатов . Но после шести нападений за полтора месяца вопрос о том, достаточны ли эти меры, остаётся открытым.
По материалам 66.ru