Россия может получить новый инструмент управления информационным пространством, по сравнению с которым привычные механизмы «суверенного рунета» покажутся мягкой настройкой. Госдума готовит ко второму чтению пакет поправок в закон «О связи», наделяющий Федеральную службу безопасности беспрецедентными полномочиями. Если документ будет принят в текущей редакции, силовики смогут требовать от операторов полной остановки любых видов коммуникаций — от мобильной связи до домашнего интернета — при этом основания для таких действий становятся максимально размытыми, а решения будут приниматься на высшем государственном уровне.
Ключевое изменение, которое эксперты называют революционным, касается замены мягкой формулировки «запрос» на директивное «требование». Это переводит взаимодействие силовиков и бизнеса из плоскости координации в плоскость прямого подчинения. Операторы связи будут обязаны исполнять предписания ведомства незамедлительно, не имея юридических оснований для оспаривания или задержки блокировки.
Ещё более существенная правка — исчезновение из финальной версии законопроекта четких упоминаний конкретных угроз безопасности, которые ранее служили формальным поводом для введения ограничений. Как отмечает издание «Фонтанка», текст поправок, которые депутаты рассмотрят 17 февраля, больше не содержит формулировки о том, что отключения производятся «в целях защиты граждан и государства от возникающих угроз безопасности». Это означает, что для отключения целых регионов от цифрового мира больше не потребуется фиксация режима контртеррористической операции или введение чрезвычайного положения.
Согласно новым правилам, порядок и конкретные условия ограничений будет устанавливать исключительно президент страны. Киберадвокат Саркис Дарбинян пояснил, что текущая версия законопроекта предполагает: решения о шатдаунах будет принимать только Владимир Путин. Из цепочки принятия решений исключается правительство, что делает процесс более централизованным и менее ограниченным по основаниям.
Юрист «ОВД-Инфо» Валерия Ветошкина отметила, что исчезновение из поправки упоминаний правительства и «угроз безопасности» упростит юридическое оформление таких требований и снизит формальные барьеры . По сути, ФСБ получает карт-бланш, легитимизированный на самом высоком уровне.
Подготовленные правительством поправки в закон «О связи» были внесены в Госдуму еще в ноябре 2025 года . В конце января депутаты единогласно приняли документ в первом чтении. Тогда заместитель главы Минцифры Иван Лебедев объяснял необходимость изменений многочисленными судебными претензиями к операторам и потребностью быстро ограничивать работу связи при атаке беспилотников.
Однако, как отмечает «Новая газета Европа», реальная цель инициативы шире — полностью узаконить уже сложившуюся практику шатдаунов и сужения каналов связи, которая в последнее время активно применялась в регионах, особенно в связи с атаками дронов . С мая 2025 года Россия вышла в мировые лидеры по количеству ограничений мобильного интернета — о подобных случаях сообщали из 51 региона страны.
Юристы и правозащитники указывают на возникновение правового вакуума, в котором частные компании и их абоненты лишаются гарантий бесперебойной работы сервисов. Отсутствие в законе критериев «обоснованности» требований ФСБ создает риски для бизнеса, чья деятельность напрямую зависит от стабильного сетевого соединения — от банковского сектора до систем жизнеобеспечения.
При этом механизм компенсации убытков операторам за вынужденный простой сетей в документе не прописан, что ложится дополнительным финансовым бременем на телекоммуникационный рынок. В то же время сами операторы освобождаются от ответственности перед абонентами за неоказание услуг в случае выполнения требований ФСБ . Это создает для них своеобразный «иммунитет» от судебных исков недовольных клиентов.
Совет Думы уже определил дату рассмотрения законопроекта во втором чтении — 17 февраля. Стремительный темп продвижения поправок указывает на высокий приоритет инициативы для Кремля. В случае принятия закона связь перестает быть гарантированной услугой и превращается в ресурс, доступ к которому может быть ограничен в любой момент исходя из оперативной необходимости, не требующей публичных разъяснений.